Август 2022

Верховный Суд Российской Федерации напомнил, когда можно не учитывать часть выполненных работ при расчете договорной неустойки

Между компанией (заказчиком) и обществом (подрядчиком) был заключен договор на выполнение работ по строительству воздушной линии электропередачи. В соответствии с договором установленная цена могла быть изменена только в сторону уменьшения на основании письменного уведомления заказчика по итогам проведения экспертизы проектной документации.

Согласно условиям договора работы должны быть завершены не позднее 31.08.2017 г. Факт завершения работ подтверждается актом, который применяется исключительно для проведения расчетов по договору и не свидетельствует о приемке результата работ заказчиком. Завершенный строительством объект передается заказчику по акту ввода в эксплуатацию, подтверждающему исполнение подрядчиком обязательства по передаче результата работ, и должен быть подписан сторонами не позднее 28.02.2018 г.

Договором подряда установлена ответственность подрядчика за нарушение конечного срока выполнения работ в размере конкретного процента от цены договора за каждый день просрочки. В связи с существенным нарушением подрядчиком конечного срока строительства компания 20.04.2018 г. направила обществу уведомление о приостановлении им работ, необходимости выполнения мероприятий по сверке объемов фактически выполненных работ и передаче не завершенного строительством объекта заказчику. Это уведомление, являющееся, по сути, односторонним отказом от исполнения договора подряда, получено обществом 23.04.2018 г.

Как указала компания, для выполнения незавершенных обществом работ она заключила договоры подряда с другими организациями. Объект был введен в эксплуатацию 28.09.2018 г. Компания настаивала на том, что акт приемки законченного строительством объекта содержит информацию о завершении строительства не обществом, а иным подрядчиком. Общество данные утверждения компании не опровергло.

После ввода объекта в эксплуатацию компания направила обществу уведомление от 05.02.2019 г., в котором она фактически еще раз отказалась от исполнения договора подряда. В итоге в отношении общества открылась процедура конкурсного производства и компания обратилась в суд с заявлением о включении ее в реестр требований кредиторов общества и выплате договорной неустойки, ссылаясь на нарушение обществом конечного срока выполнения работ.

Арбитражный суд, который поддержали суды апелляционной инстанции и округа, признали требование о выплате неустойки обоснованным в части, указав, что договорное условие об определении неустойки за нарушение конечного срока выполнения работ, исходя из общей цены договора подряда, противоречит принципу юридического равенства, создает необоснованные преимущества для кредитора, которому причитается компенсация не только за не исполненные в срок работы, но и за те работы, которые выполнены надлежащим образом.

Судом первой инстанции за спорный период сумма неустойки за каждый день просрочки была уменьшена со ссылкой на статью 333 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ). Основанием послужили, по сути, факт ввода объекта в эксплуатацию в 2018 г.; кроме того, суд указал, что принимает во внимание «вину заказчика в просрочке исполнения обязательства, не являющуюся в настоящем случае... основанием для отказа в удовлетворении требования ввиду несущественности».

Компания с выводами судов не согласилась и направила кассационную жалобу в Верховный Суд Российской Федерации (далее – ВС РФ), попросив отменить принятые судебные акты и направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ, изучив материалы дела, пришла к следующим выводам.

Компания и общество согласовали срок выполнения работ и их цену. При этом обычно при установлении подрядных отношений стороны исходят из того, что потребность заказчика в наиболее быстром выполнении работ повышает цену этих работ. Таким образом, при вступлении в договор общество не имело разумных ожиданий относительно того, что цена сделки осталась бы неизменной и в том случае, если бы компанию устроил более продолжительный срок строительства воздушной линии электропередачи с расширением подстанций.

В соответствии с положениями ст. 328 ГК РФ обязательственное правоотношение по договору подряда состоит из двух основных встречных обязательств, определяющих тип этого договора (далее - основные обязательства): обязательства подрядчика выполнить в натуре работы надлежащего качества в согласованный срок и обязательства заказчика уплатить обусловленную договором цену в порядке, предусмотренном сделкой.

Из встречного характера указанных основных обязательств и положений п.п. 1 и 2 ст. 328 ГК РФ, а также ст. 393 ГК РФ, согласно которым при неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательства должник обязан возместить причиненные кредитору убытки, следует, что в случае ненадлежащего исполнения принятого подрядчиком основного обязательства им не может быть получена та сумма, на которую он мог рассчитывать, если бы исполнил это обязательство должным образом. Следовательно, просрочка подрядчика в выполнении работ не позволяет признать его лицом, которому действительно причитаются денежные средства в размере всей договорной цены.

Поскольку согласованные в договоре подряда предоставления компании (заказчика) и общества (подрядчика) презюмируются как равные, просрочка подрядчика в выполнении работ порождает необходимость перерасчета платежа заказчика путем его уменьшения на сумму убытков, возникших вследствие просрочки, т.е. произведения так называемого сальдирования. 

Действия, направленные на установление сальдо взаимных предоставлений, не являются сделкой, которая может быть оспорена по правилам ст. 61.3 Закона о банкротстве в рамках дела о несостоятельности подрядчика, т.к. в случае сальдирования отсутствует такой квалифицирующий признак как получение заказчиком какого-либо предпочтения - причитающуюся подрядчику итоговую денежную сумму уменьшает сам подрядчик своим ненадлежащим исполнением основного обязательства, а не заказчик, требующий провести сальдирование.

 Аналогичный вывод вытекает из смысла разъяснений, данных в абз. 4 п. 13 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.07.2009 г. № 63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве».

В рассматриваемом случае стороны договора подряда установили ответственность за нарушение срока выполнения работ в виде зачетной неустойки, имеющей своей основной целью покрытие убытков заказчика, вызванных просрочкой передачи ему результата работ (п. 1 ст. 394 ГК РФ). Само по себе применение при сальдировании неустойки в качестве упрощенного механизма компенсации потерь кредитора, вызванных ненадлежащим исполнением должником основного обязательства, не является основанием для квалификации действий по сальдированию в качестве недействительной сделки с предпочтением.

В ситуации, когда сумма договорной неустойки, подлежащей учету при сальдировании, явно несоразмерна последствиям допущенного нарушения основного обязательства, права и законные интересы несостоятельного подрядчика и его кредиторов подлежат защите посредством применения ст. 333 ГК РФ.

Кроме того, сторонами согласована ответственность подрядчика за нарушение конечного срока выполнения всех работ по договору в виде неустойки, исчисляемой исходя из цены всего договора подряда, а не цены просроченных работ.

Вопреки позиции судов такое договорное условие не противоречит действующему законодательству и практике коммерческих подрядных отношений.

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 22.06.2017 г. № 305-ЭС17-624 закреплена правовая позиция, в соответствии с которой начисление неустойки на общую сумму контракта без учета частичного исполнения обязательств по нему допустимо, в частности, при невозможности использования и отсутствии потребительской ценности для заказчика предоставленной ему части.

В настоящем деле негативные последствия, возникшие на стороне заказчика, заключались в том, что линия электропередачи с подстанциями не могла быть использована по назначению после истечения согласованного в договоре срока ее строительства. Эти негативные последствия не зависели от того, какие промежуточные обязательства подрядчик выполнил в срок. Поэтому установление договорной неустойки за нарушение конечного срока строительства от общей цены договора подряда являлось допустимым.

Снижение размера договорной неустойки, подлежащей уплате коммерческой организацией, нарушившей обязательство при осуществлении ею приносящей доход деятельности, допускается в исключительных случаях, если она явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства и может повлечь получение кредитором необоснованной выгоды (п.п. 1 и 2 ст. 333 ГК РФ).

В соответствии со ст.ст. 330, 333 ГК РФ по требованию о выплате неустойки кредитор не обязан подтверждать факт причинения убытков. Кроме того, презюмируется, что при нарушении договорного обязательства негативные последствия на стороне кредитора возникают, бремя доказывания обратного (отсутствия убытков или их явной несоразмерности сумме истребуемой неустойки) лежит на должнике (п.п. 73 и 74 постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений ГК РФ об ответственности за  нарушение обязательств»).

Соответствующие доказательства общество и поддерживающие его лица не представили.

При этом просрочка исполнения неденежного обязательства со стороны общества допущена в отношении работ, имеющих для компании признаки индивидуального заказа. Просрочка исполнения подобных неденежных обязательств, как правило, влечет за собой для заказчика (сетевой организации) большие риски и более серьезные негативные последствия, по сравнению с просрочкой исполнения денежного обязательства, которую обычно легче восполнить путем использования собственных или заемных (при необходимости) денежных средств.

Компания, возражая против заявления об уменьшении суммы неустойки, раскрыла серьезность последствий допущенной обществом просрочки: нарушение окончательного срока строительства не только негативно отразилось на развитии сетевой организации и ее возможности извлечь прибыль в соответствии с инвестиционной программой, но и повлекло за собой возникновение дополнительной нагрузки на уже существовавшую устаревшую инфраструктуру сети, что, в свою очередь, могло привести к сбоям в поставке электроэнергии значительному числу конечных потребителей.

Доводы компании общество не опровергло.

Также суды, применяя к требованию о выплате неустойки статью 333 ГК РФ, сослались на «вину заказчика в просрочке исполнения обязательства, не являющуюся в настоящем случае... основанием для отказа в удовлетворении требования ввиду несущественности». Эти суждения судов являются ошибочными, поскольку, во-первых, если работы не могли быть выполнены в срок по вине кредитора, судам следовало полностью освободить должника от ответственности на все время просрочки кредитора на основании статей 401, 405 и 406 ГК РФ, а не снижать ее размер по правилам ст. 333 ГК РФ; во-вторых, суды не установили, какие обязательства не были исполнены компанией в срок, периоды просрочки с ее стороны, не оценены возражения компании, отрицавшей вменяемые ей нарушения. 

Получается, снижение суммы неустойки произведено судами произвольно, что недопустимо.

Таким образом, допущенные судами нарушения норм права являются существенными, без их устранения невозможны восстановление и защита прав и законных интересов компании, в связи с чем Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ определила: обжалуемые судебные акты следует отменить на основании ч. 1 ст. 291.11 Арбитражного процессуального кодекса РФ, а обособленный спор - направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

* Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 21.07.2022 г. № 305-ЭС19-16942(40) по делу № А40-69663/2017